Муниципальное бюджетное учреждение «Центр Культуры» г.Белокуриха
Колодец
Александр Гомзяков
В лихое время передела собственности и легких сверхприбылей владельцы богатых коттеджей увлеклись бассейнами и колодцами. Увлечение переросло в моду. А с модой, как с эпидемией, шутки плохи,— не хочешь, а заразишься. Это как юные особи заразились в то время модой — носить кепки козырьком набок. Вроде бы, уху без надобности крыша над ним. Глазу — тем паче ни к чему оставаться без бокового обзора. Одни неудобства. А поди ж ты: пришла ведь кому-то идея копировать пьяного со съехавшим набекрень картузом. Какой-то клоун решил посмешить публику: ведь что дурно, то потешно. Из цирка потеха выплеснулась на улицы городов, и пошло — поехало по всей стране. Пьяные — от непросыхания, молодые — от недопонимания повернули козырьки кто вправо, кто влево, как будто собрались то ли ползти, то ли лететь одни на запад, другие на восток.

Так и с колодцами. Кому-то он сто лет не нужен. Но, если у соседа есть, то срабатывает хватательный рефлекс: «А я чем хуже?». В основе этого древнего рефлекса лежит тщеславие. А оно, как известно, всегда идет рука об руку с глупостью.

Генеральный директор фирмы, торговавшей креплеными напитками и краплеными картами, подсмотрел сквозь высокий забор, как у соседа мужики копали колодец. Договорился с другой командой шабашников выкопать колодец поглубже и пошире. Привез на свою усадьбу соотечественника с лицом европейского типа и двоих мигрантов-нелегалов среднеазиатского происхождения, выстроил их шеренгой перед трехэтажным особняком и показал солнечное место, где хотел бы иметь колодец.

— Мне нужон круглый колодец, метра на полтора в диаметре, чтобы можно было побарахтаться в нем вечером и прополоскать кое-что, когда вылезаешь потный из "ЛЭНДА«,— сказал он и кивнул на джип, в котором привез работников. — Мне нужон круглый колодец со срубом из лиственницы и без единого гвоздя, чтоб в воде не было ржавчины,— показал он на брус, лежавший рядом. —Первый водный горизонт, насколько я знаю, проходит у нас на глубине шести- семи метров. На нем не останавливаться. Забетонируйте снаружи, за срубом плывун, и копайте дальше. Второй водный горизонт на глубине двенадцати-тринадцати метров. Там вода чистая. Годится, говорят, даже для питья, не то, что для купания. Усекли, мужики, о чем толк?

— Хозяин, круглый колодец легче обставить железобетонными кольцами, а из бруса можно сделать квадрат, шести- или восьмигранник. Сруб при этом будет и прочнее, и красивее,— заметил худощавый славянин, выступавший в роли подрядчика.
— Ты мне, Алекс, баки не заливай. Если нельзя совсем круглый, сделай почти круглый, чтоб был и красивше, и прочней круглого. Мне нужон деревянный сруб, но вечный и без ржавчины.
— Сделаем. Без проблем,— сказал Алекс.
— Нам бы, хозяин, аванс хоть небольшой,— сказал крепкого сложения мигрант.
— Для повышения производительности труда, — добавил Алекс.
— Мои финансы поют романсы: сначала работа, потом авансы,— жестко отрезал хозяин. Помолчал и добавил, смягчившись лицом и голосом: — Вечером выдам аванс в зависимости от объема выполненной работы.
Выдал инструмент, сел в джип и укатил в свой бизнес-клуб.

Первый метр землекопы прошли играючи. Почва была черноземная, податливая. Копать было легко, землю выбрасывать недалеко. Ниже чернозема пошла глина, чем глубже, тем плотнее и влажнее. Исмаил и Ахмет копали по очереди и все чаще подавали друг другу лопату для очистки и брали сменную. С глубины в рост человека сырую, вязкую глину стали подавать ведром. На третьем метре производительность вовсе упала: ведра с липкой глиной пришлось поднимать на веревке и вываливать подальше от ямы.

Алекс отмерял, отрезал брус, заготавливал шпунты из веток клена, росшего вокруг усадьбы. Затем мастер подгонял куски бруса, запиливал на концах, сверлил и скреплял шпунтами. К вечеру землекопы выдохлись, и в яму спустился плотник. Алекс принимал готовые восьмигранники, накладывал друг на друга и скреплял их между собой: загонял в отверстия отесанные кленовые прутки.

Хозяин приехал в сумерках. Заглянул в колодец, сказал «О’кей» и дал мужикам тысячерублевую ассигнацию.
— Это для поддержки штанов и повышения производительности труда,—сказал он. Утром еще раз осмотрел ровный восьмигранник, хмыкнул довольный и снова укатил решать бизнес-проблемы.
— На второй день мужики углубились еще на два метра. К вечеру лопата стала ударяться обо что-то твердое и массивное.
— Это же череп земли,— сказал Ахмет, работавший в яме. Исмаил поставил лестницу и спустился к нему. Убедился, что под ногами гранитная плита и позвал старшого. Алекс воткнул топор в очередную заготовку и тоже спустился во мрак колодца. Обследовал гранитную твердь и присвистнул. Мигранты восприняли свист как похоронный марш: хозяин не оплатит их труд, если нет воды. Подземные ручьи и ключи были ниже. Даже плохой водой нельзя было залить хотя бы дно колодца.
— Это ты нашел такой объект. Это ты заарканил нас на этот череп земной,— хмуро сказал Исмаил, более сильный и работящий.
— Не дрейфь, мужики, что-нибудь придумаем,— сказал Алекс.— У вас нет в запасе взрывчатки? Это плохо, что нет. Лучше б вместо наркоты прихватили с собой тротила или пластида. Мы б щас этот череп вскрыли.
— Вместе с домом,— добавил осмотрительный Ахмет. Алекс рассмеялся и сказал:
— Ладно, мужики, завтра я поработаю один. У вас будет выходной.
— Завтра только четвериг. Рано нам расставаться,— заметил лукавый Ахмет.
— Ничего, зачтем его за воскресенье. Вы сюда не показывайтесь. Я сам все закончу. За шесть метров проходки нам причитается шесть штук. Вечером встретимся у вас. Идет?
— Канешна идет, если деньги будут. Ты деньги берешь, нам отдаешь. Все будет честно, поровну?— спросил недоверчивый Исмаил.
— Разумеется, поровну. Мы ж не первый день друг друга знаем.

Осадили мужики сруб до гранитной плиты, нарастили его доверху. Восьмигранник получился ровный, что по граням, что по вертикали.

Вечером хозяин полюбовался срубом и спросил: нет ли признаков второго водного горизонта?

— Глина совсем мокрая. Завтра дойдем до подземного ключа, а может быть, ручья, — сказал Алекс и попросил аванс лично для себя.

Утром хозяин вразвалочку обошел сруб, заглянул в колодец и с просиявшим лицом поехал по своим магазинам. Алекс оделся приличнее обычного и пошел промышлять. Нанял такси, нашел поливочную машину и договорился с водителем, чтобы наполнить речной водой колодец, якобы, в его дворе. После обеда колодец был почти доверху наполнен. Вечером хозяин поплескал на лоснившееся лицо прохладной водой, попробовал ее на вкус и остался очень доволен. Алекс сказал, что подземный ручей оказался на глубине десяти с лишним метров. Хозяин помялся, но рассчитался, как договаривались: по тысяче рублей за каждый метр проходки и сруба.

Вечером Алекс отдал землекопам их долю, сел в рейсовый автобус и укатил в неизвестном направлении.

Через две недели, в июльскую жару, вода зазеленела. И уровень ее в колодце упал. Хозяин призадумался. Привязал старый подшипник к рыболовной леске и опустил до дна. Замерил жилку и нахмурился. Смирил гордыню и пошел к богатому соседу спросить, какой глубины у него колодец. Тот пожал плечами и недоуменно скривил губы. Пошли хозяева усадеб к колодцу. Вода в нем была еще зеленее, хоть лягушек разводи. Опустили лот. Глубина — шесть метров. Богатый сосед, руководитель мощного предприятия, вызвал по сотовому телефону АС-машину. Откачали воду из колодца — на дне грязь и никакого родника. Пошли к владельцу сети магазинов. Откачали воду в его колодце — то же самое.
— Ну, Алекс, найду, кое-что оторву и на провода повешу! — сказал торговец мрачно и сплюнул в свой колодец.

Александр Гомзяков